Джимми уронил голову в ладони.

— Не видать мне больше работы, — повторял он прерывающимся от волнения голосом. — Ни один театр никогда в жизни не наймет меня!

— Это же шоу-бизнес, — усмехнулся Слэппи.

Джимми поднял голову и через всю комнату

глянул на болванчика.

— Тебе тоже никогда впредь не работать. Я говорил всерьез, Слэппи, можешь мне поверить. Тебе конец. Это был твой шанс.

Деревянная голова куклы отрицательно качнулась.

— Тебе без меня не обойтись.

Глаза Джимми сердито сверкнули.

— Да ну?

— Без меня у тебя нет номера, — настаивал Слэппи. — Без меня у тебя нет ничего. Ты дешевый чревовещатель, который шевелит губами. И который не способен отличить хорошую шутку, если услышит ее. Чего с тобой никогда не бывало.

Слэппи соскочил с гримировального столика. Его блестящие черные ботинки громко стукнули об пол.

— Ты убожество, — сказал Слэппи. — Убожество во всем. Но смотри, что я нынче для тебя сделал: завтра ты появишься во всех газетах страны.

— Послушай… — начал было Джимми.

— Я нужен тебе, Джимми, старина, — продолжал Слэппи. — Как еще придурок вроде тебя смог бы попасть во все газеты? Ну, подумаешь, заставили мы эту мелюзгу повопить и поплакать чуток. Ну, подумаешь, лопнули кой у кого барабанные перепонки. Велика беда! А ты прославишься!

— НЕТ!!! — вскричал Джимми, тяжело дыша. — Нет! Впредь такого не будет! С тобой покончено, Слэппи! Вот. Взгляни на это. Я пока-жу тебе, почему с тобой покончено.

Слэппи раскрыл было деревянные губы, чтобы что-то ответить. Но ничего не сказал и молча глядел, как Джимми выдвинул ящик грими-ровального столика.

— Вот почему тебе конец. Вот почему ты никогда больше мне не понадобишься!